Давид Самойлов: «Долго пахнут порохом слова»

Давид Самойлов: «Долго пахнут порохом слова»

Десять фактов о поэте Давиде Самойлове
1.06
Теги материала: великие евреи

1 июня — день рождения поэта, переводчика и солдата Второй мировой Давида Самойлова (1920–1990).

 

1. «Сороковые-роковые»

Несколько раз во время войны юноша Давид Самойлов записывал в свой дневник список литературных произведений — поэм, стихотворений, повестей, которые ему нужно написать в этой жизни. Роман «Поколение сорокового года» упоминается в планах дважды. «О! мне необходимо жить», — пишет он в 1942-м. Нужно выжить, потому что необходимо осуществить план. Давид Самойлов не написал роман, которым он жил во время войны. Вместо него получилось стихотворение, которое вместило в себя мысли и переживания военной поры и считается главным — хрестоматийным и знаменитым — произведением Давида Самойлова:

Сороковые, роковые,

Военные и фронтовые,

Где извещенья похоронные

И перестуки эшелонные.

 

Гудят накатанные рельсы.

Просторно. Холодно. Высоко.

И погорельцы, погорельцы

Кочуют с запада к востоку...

 

А это я на полустанке

В своей замурзанной ушанке,

Где звездочка не уставная,

А вырезанная из банки.

 

Да, это я на белом свете,

Худой, веселый и задорный.

И у меня табак в кисете,

И у меня мундштук наборный.

 

И я с девчонкой балагурю,

И больше нужного хромаю,

И пайку надвое ломаю,

И все на свете понимаю.

 

Как это было! Как совпало -

Война, беда, мечта и юность!

И это все в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!..

 

Сороковые, роковые,

Свинцовые, пороховые...

Война гуляет по России,

А мы такие молодые!


2.Дневник

Школьник Давид Самойлов решил стать настоящим поэтом и написал об этом в дневнике. Дневник помогал ему ставить большие цели. Давид Самойлов начал вести дневник в 1934-м, когда ему было четырнадцать лет, и не останавливался до последнего в его жизни 1990 года. Став дедушкой, он и сам удивлялся, что написал труд, охватывающий полувековой отрезок истории! Уже в новом тысячелетии — в 2002 году — часть записей была издана в виде очень красивого двухтомника «Подённые записи».


3. Дэзи Кауфман, москвич, сын врача.

Одноклассники звали Давида Дэзи и Дезик. Его настоящая фамилия — Кауфман. Его отец был доктором. Давид Самойлов рассказывает про отца в книге «Перебирая наши даты» в главе «Сон про отца»:

«Когда бабушка моя послала учиться грамоте старшего сына, увязался за ним и мой отец, которому от роду было лет около четырех. Учитель взял его в учение за половинную плату. И отец тоже сел за стол, чтобы твердить нараспев библейские строки… Он не был изначально религиозен. Библия для него — реальный атрибут детства». Медицине Самуил Кауфман учился в университете Кракова, в те далекие времена, когда Краков входил в состав Австро-Венгрии.

Самойлов вспоминает о своем детстве в стихотворении «Выезд».

 

   Помню — папа еще молодой.

   Помню выезд, какие-то сборы.

   И извозчик — лихой, завитой.

   Конь, пролетка, и кнут, и рессоры.

 

   А в Москве — допотопный трамвай,

   Где прицепом старинная конка.

   А над Екатерининским — грай.

   Все впечаталось в память ребенка.

 

   Помню — мама еще молода,

   Улыбается нашим соседям.

   И куда-то мы едем. Куда?

   Ах, куда-то, зачем-то мы едем!

 

   А Москва высока и светла.

   Суматоха Охотного ряда.

   А потом — купола, купола.

   И мы едем, все едем куда-то.

 

   Звонко цокает кованый конь

   О булыжник в каком-то проезде.

   Куполов угасает огонь,

   Зажигаются свечи созвездий.

 

   Папа молод. И мать молода.

   Конь горяч. И пролетка крылата.

   И мы едем, незнамо куда,—

   Все мы едем и едем куда-то.

  

4. «Пионерская правда»: ужасная встреча

Давид начал сочинять стихи в шесть лет. В четырнадцать он написал стихотворение «Песня о Чапаеве». И вот со своим «Чапаевым», отпечатанным на машинке, юный литератор пришел в газету. «Сегодня ходил к редактору “Пионерской правды”, — написал он в дневнике 9 января 1935 года, — понес стихи. Он посмотрел. Раскритиковал зверски. Сказал, что быть может, писателя из тебя мы не сделаем, но будешь грамотным человеком. Поглядел стихи. Расчеркал, раскритиковал… Велел мне приходить 11-го в 7 вечера. Там будут ребята, которые пишут. Не пойду — к чему зря тратить время»?

Интересно, что буквально на следующий день Дэзи Кауфман восстановился после, казалось бы, сокрушительного удара по самомнению. Вот что он записал 10 января: «Поразмыслив, я думаю, что мое положение не так уж плохо. Мало ли кого ругала критика? Взять Пушкина, Некрасова и др.».   


5. Институт

После школы Давид Кауфман поступает в Литературный институт. Учится вместе с Павлом Коганом, Михаилом Кульчицким, Борисом Слуцким. После третьего курса поэты уходят на войну. Возвращаются не многие.

Поэтом фронтовой поры посвящено еще одно важное стихотворение Давида Самойлова «Перебирая наши даты»

Перебирая наши даты,

Я обращаюсь к тем ребятам,

Что в сорок первом шли в солдаты

И в гуманисты в сорок пятом.

 

А гуманизм не просто термин,

К тому же, говорят, абстрактный.

Я обращаюсь вновь к потерям,

Они трудны и невозвратны.

 

Я вспоминаю Павла, Мишу,

Илью, Бориса, Николая.

Я сам теперь от них завишу,

Того порою не желая.

 

Они шумели буйным лесом,

В них были вера и доверье.

А их повыбило железом,

И леса нет — одни деревья.

 

И вроде день у нас погожий,

И вроде ветер тянет к лету...

Аукаемся мы с Сережей,

Но леса нет, и эха нету.

 

А я все слышу, слышу, слышу,

Их голоса припоминая...

Я говорю про Павла, Мишу,

Илью, Бориса, Николая.

 

6. Фронт. Возвращение

Давид Самойлов был пулеметчиком на Волховском фронте. После ранения и госпиталя он возвращается на фронт. В 1943-м он пишет в дневнике: «Я встретился с “максимом” как со старым знакомым. Я его знаю. Он меня знает. И говорить нам не о чем». Поэт воюет в разведке. Участвует в прорыве блокады Ленинграда, в боях под Варшавой. Доходит до Берлина. А вот запись 1945-го: «Еще здесь есть малюсенький кролик-сирота. Вчера целый день он прожил у меня за пазухой».

Поэма «Ближние страны. Записки в стихах», посвященная возвращению из Берлина домой, появляется в 1959 году, то есть через пятнадцать лет после Победы. Это полный грусти и нежности рассказ о боевых товарищах, о бесхозной немецкой корове, которую доит старшина, о встреченных в дороге немецких старичках-музыкантах, о потерявшейся собачке «кабыздошке», которую кто-то из бойцов берет с собой в Россию. А вот эпизод про комбата Богомолова и немецкого пленного:

Он сидел, опустив свою голову,

Ждал решенья (гезагт унд гетан)

И тогда я сказал Богомолову:

— Что с ним делать, решай, капитан.

Нет людей — конвоировать пленного,

Да и много ли скажет он ценного?

Жизнь солдатская стоит немного.

Молвят слово — пойдешь под прицел.

В роли грозного господа бога

Перед пленным стоял офицер.

И сказал капитан Богомолов:

— Дьявол с ним. Пусть живет этот олух!

Хоть вопрос для него и не ясен

Кто мы есть и на чем мы стоим

Но для нас он уже не опасен.

Пусть идет восвояси к своим!

Утро. Пленный идет через поле,

Рад, а может, не рад своей воле?..

Капитан Богомолов! Недаром

Ты почти что полгода комбат.

Ты имеешь четыре раненья,

Три контузии, пару наград.

И такое особое право

Жизнь дарить и на смерть посылать,

Что сумел бы по этому делу

Даже бога порой замещать.

Не такая уж сложная должность

Среди наших земных должностей.

Ты бы, может быть, лучше устроил

Этот мир из простейших частей.    


7. Переводы и первая книжка

После войны Давид Самойлов занимается переводами. Он перевел огромное количество стихов — Аполлинера, Брехта, Рембо, Тувима, Галчинского, Ийеша и других чешских, словацких, венгерских поэтов. Для театра «Современник» Давид Самойлов перевел «Двенадцатую ночь» Шекспира. А первая книга собственных стихов Давида Самойлова «Ближние страны» появилась только в 1958-м, когда автору было уже 38.


8. «Книга о русской рифме»

В 1973 году Давид Самойлов разослал сотне(!) поэтов-современников анкету с вопросами о рифме. Надо сказать, что Давид Самойлов был другом всех друзей, был знаком и дружил со многими поэтами того времени. Из ста поэтов на вопросы анкеты ответили тридцать. Их ответы вошли в фундаментальный литературоведческий труд «Книга о русской рифме». (Один из ответов Евтушенко: «Плохие стихи хорошими рифмами не спасешь».)

Это единственный в своем роде труд, где подробнейшем образом рассматриваются рифмы в русской поэзии. Например, в большой главе, посвященной Пушкину, автор прослеживает, как год от года менялись рифмы Александра Сергеевича.


9. Слоненок-турист

Давид Самойлов написал четыре детских истории про Слоненка. Истории стали радиоспектаклями, а потом и мультфильмами. И самым популярным спектаклем стал «Слоненок-турист». Слоненок с Верблюжонком отправляются в поход, пишут путевые заметки, ищут ночлег, знакомятся с жителями леса. У каждого своя проблема, например Червяк должен решить парадоксальный вопрос: «Я лежу и думаю о важном. У меня нет времени болтать с каждым… Меня занимает вопрос. Где у меня кончается голова и начинается хвост». Стихи из Слоненка-туриста превратились в смешные песенки, которые и сейчас можно услышать на «Детском радио».


10. Пярну

В конце своего пути Давид Самойлов жил в эстонском городке Пярну. Поэт обожал природу и был мастером пейзажа, в его стихи врываются снегопады, запахи леса и дождя.

И так бывает — в день дождливый,

Когда все серо и темно,

Просветом синевы счастливой

Средь туч откроется окно.

Ещё материалы этого проекта
Шахматный король
Знаешь, что такое шахматы? Да-да, это такая игра, которую любят многие папы и дедушки. Сидят, подперев голову руками, хмурятся, смотрят на доску в квадратиках и изредка переставляют фигурки. А ты умеешь играть в шахматы?
30.01.2010
Петь, молиться, танцевать!
Баал Шем Тов – герой хасидских притч. Притчи почти волшебные. Иногда нам даже сложно поверить в то, что этот человек действительно существовал.
10.11.2008
Люди по небу летят
На картинах Марка Шагала брички и влюблённые летят по небу, еврей-скрипач танцует на крыше, а под Эйфелевой башней приютились домики белорусского Витебска. Там в 1887 году родился один из самых великих художников XX века, там он рос в окружении восьми сестёр и брата, и этот город он не забывал до конца жизни.
11.10.2011
Как Берек под Коцком
Есть в Польше такая поговорка: «Яко Берек под Коцкем». По-русски получается «Как Берек под Коцком». Всё равно непонятно, правда? Вот и мне было непонятно. Где этот Коцк? И кто такой Берек?
05.07.2010