Улыбки-улитки

Улыбки-улитки

— Папа! Папа! Папа! — заорал я, да так, что папа прямо подскочил. — Отойди от улитки! Отойди от улитки! Ты её раздавишь!
27.07
Теги материала: для мальчиков, проза

— Папа! Папа! Папа! — заорал я, да так, что папа прямо подскочил. — Отойди от улитки! Отойди от улитки! Ты её раздавишь!

Папа обернулся, улыбнулся хитро-прехитро и сделал вид, что хочет дотронуться до улитки.

Так он меня дразнил.
— Не надо, папа! Пожалуйста! Оставь эту маленькую улиточку в покое!

Она лежала посреди прерий, в зарослях вереска, колючек и жёсткой синеватой травы, и, скорее всего, думала о том, как ей повезло родиться в таком красивом букете. Ей наверняка было невдомёк, что букет — это совсем даже не букет, а целое поле остролистых кустиков, маленьких рогатых цветочков и зелёных шапочек мха. Она не знала, что вокруг, вдали, спят, упираясь коленями в небо — горы. И что крохотные деревца на их вершинах напоминают неподвижные стада баранов. Или овец.

Я радовался, что я не улитка, и могу видеть всё в полный рост. Я радовался тому, что скоро начнётся закат, и жёлтые головы деревьев превратятся в тысячи сияющих солнц. А ещё я радовался, потому что папа не тронул улитку.

Мой папа биолог. Он изучает растения и животных. Поэтому иногда ему приходится, ну как бы это сказать, распиливать лягушек, уток там всяких, змей, ну, чтобы посмотреть, что у них внутри. Он совсем не злой, мой папа, нет. Просто у него такая работа. Как у лесоруба. Поэтому на прогулки я с ним ходить иногда боюсь. Но в этот день всё было хорошо, лучше, чем обычно. Папа обходил улиток стороной, а я долго-предолго на них смотрел, надеясь разглядеть их крохотные славные мордочки.


И вдруг папина знакомая, которая поехала с нами на прогулку, кое-что сказала. Кое-что, что я совсем не понял. Сперва я даже в ухе поковырял на всякий случай. Ну, кто знает, может, я долго не мылся и теперь начинаю глохнуть? Но папина знакомая повторила свои слова ещё раз, и теперь у меня не осталось никаких сомнений в том, что она сказала: «Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ». Она произнесла это довольно весело или даже беззаботно, так, словно «умереть» было чем-то вроде «поесть», «поспать» или «почитать книжку». Интересно, зачем ей понадобилось умирать? В такой чудесный вечер, в таком прелестном перелеске. И как именно ей хотелось бы это сделать? Чтобы ей оторвали голову или чтобы её пронзили кинжалом, как в фильме про пиратов? Я посмотрел на папу, ожидая от него удивления. Но папа вместо удивления кивнул, улыбнулся и ответил: «Да».

Мы сделали несколько шагов вверх по склону и решили устроить пикник. Разложили на камнях свои вещи, постелили салфетки и папину куртку. Я достал из рюкзака жареного цыплёнка с помидорами, и тут…
— Ой, папа, папа, папа! Ещё одна улитка! Папа!
Папа наклонился к земле и прищурился.
— Папа, отойди от улитки! Прошу тебя! Только не это. Отойди от улитки, ей надо к своим улитятам, домой.
Папа в ответ потрепал меня по волосам.
— Доставай нож, будем делать бутерброды с цыплёнком. Твоя улитка почует запах еды, высунет голову и улыбнётся.

Я снова полез в рюкзак, он стоял на зелёном пухлом бугорке, за которым начиналось лавандовое поле. Вернее море — голубовато-фиолетовых цветов, которые сливаются в одну большую сиреневую волну и роятся, как стая волшебных пчёлок. У меня перехватило дыхание, а папина знакомая вдруг опять сказала свои непонятные слова: «Я хочу умереть».

Да что же это такое? — подумал я. Какая глупая, несмышлёная знакомая! Надо, наконец, объяснить ей, что умирать здесь совсем не здорово. С этой мыслью я бросился к папе и закричал:
— Папа! Давай ты распилишь эту тётю пополам, а улиток и лягушек больше трогать не будешь?
Папа с ужасом на меня посмотрел, а его знакомая засмеялась:
— Распилить! Ха-ха-ха-ха-ха, — и она закрывала лицо руками, чтобы нос не соскочил с места.
— Что смешного? — негодующе спросил я.
— Это уморительно смешно. Распилить! Я просто хотела остаться здесь навсегда, потому что здесь так красиво!

И они с папой вместе расхохотались, а я занялся приготовлением своего бутерброда.

Через пару часов солнце стало медленно заходить за горы. Это южное солнце — мне казалось, что оно перекатывается вперед-назад, как маятник, как прилив и отлив на море или как мятная конфета на языке. Она хотела умереть, папина знакомая, чтобы навсегда здесь остаться. А я хотел прожить ещё сто двадцать лет, чтобы, наконец, увидеть, как лавандовая улитка высунет голову и улыбнётся, сощурив маленькие сонные глаза.

Ещё материалы этого проекта
Назад, скорей, назад!
Когда я приехал в летний лагерь, то первым и последним, что я себе сказал, было — я хочу назад! К маме, которая готовит на завтрак вкусный кофе с молоком. К моим друзьям, с которыми можно сколько угодно бегать и болтать безо всяких вожатых и, уж конечно, без тихого часа.
07.07.2011
Про жалюзи и генетику
Ковбоев было трое, они окружили меня. Чтобы не попасть в плен, я бил направо и налево, одного сбросил в пропасть за диваном, второго загнал в угол у телевизора. А когда мы остались с третьим один на один, я изо всех сил треснул его прямо копьём по башке! И... моё копьё сломалось.
02.04.2009
Белые белки, рыжие рыжики и прочие голубые голуби
Когда у ребёнка есть воображение, любой рассказ о прогулке в парке может превратиться в фантастический роман. Особенно весело, когда папа всерьёз отвечает на все коварные вопросы.
30.10.2008
Бельчонок на берёзе
Каждый день по два урока кедровой акробатики, орехоедение, воздушный хоккей шишками, теория щёлканья хвостом, гриборазличение и лисология. Ставят ли оценки в беличьей школе?
16.10.2008