Детское право

Детское право

Стесняетесь ли вы признаться, что с удовольствием читаете детские книги?
7.04
право1.jpeg
Я работаю читателем детских книжек и в последние годы заметила одну очень любопытную вещь. Ну, то, что у детской литературы всегда есть некая воспитательная функция — аксиома, это все знают. Но очень любопытно, как и в какую сторону эта воспитательная функция реализуется. Так вот, я замечаю, что очень многие детские, точнее, малышовые книжки довольно жестко нацелены не на воспитание детей, а на воспитание родителей, и из всей литературы для самых маленьких необходимую двуадресность детской книги в полной мере реализует скандинавская.

Говоря человеческим языком, скандинавские детские книжки — отличные!

Все вокруг читают своим детям скандинавские книжки, особенно шведские. Сами читают и другим советуют. Были даже издательства, которые пытались одно время специализироваться только на шведских детских книжках. Потом, конечно, расширили географию, но тем не менее. 
Скандинавы — шведы, финны, норвежцы — тактичны, добры и толерантны, они очень внимательны к чувствам детей. Как читателей, так и персонажей. И вот эта-то внимательность и дает тот самый эффект воспитания взрослых. «Ой, — должна сказать себе по прочтении шведских малышовых книжек какая-нибудь мама, измученная капризами чадушка, — и правда: дети ж не капризничают злонамеренно, они же по-другому воспринимают мир, и нам надо их просто-напросто понять!» А дальше должно наступить всеобщее благоденствие и радость, идиллия понимающих родителей и спокойных детей. Почему спокойных? Потому что книжки вербализуют многие детские страхи и фантазии, выступают как этакие посредники при диалоге взрослого с двух- или трехлеткой. Красота.

Когда все эти книжки начали выходить по-русски, мои личные крошки были уже слишком большими, учились в школе. Так что «отходы» своего рецензионного производства я передавала подружкам с детьми помладше. Мне казалось, что это прекрасная идея: книга-посредник для семейного чтения. И подружки со мной соглашались. Но вот их дети думали по-другому. Их не радовала «Веста-Линея», они отказывались слушать «Храбрую крошку Мемули», а перечитывать соглашались только «Петсона и Финдуса», которые вообще не об этом. Дети сами отказывались от посредника-переговорщика, то ли чувствуя некую неестественность ситуация, то ли просто предпочитая общаться с собственными родителями напрямую. Зато мамы были в восторге.

Еще тогда в голове моей мелькнула смутная мысль, что это все неспроста, но мне было некогда ее думать. А теперь вот, спустя много лет, я думаю. Думаю, почему в посредниках нуждаются только взрослые? Может, дети просто не в состоянии сформулировать свою нужду? А может, все наоборот, и взрослые ищут в книжке-посреднике не возможность диалога с ребенком, а поддержку и опору самим себе? Раньше я называла эти книжки «подпорками» и даже «костылями», а теперь вот думаю, наверное, я была не права. Наверное, просто есть два типа литературы для родителей: та, что написана как будто взрослыми для взрослых (сборники советов, рекомендации психологов и прочее в том же роде), и та, что написана как бы взрослыми для детей. Только эти дети сами уже родители. А книжки эти для них — что-то вроде идеальной бабушки.


А что. Сами смотрите: говорит с тобой уверенным тоном. Помогает. Знает, как надо. Видит твоего внутреннего ребенка, за которого очень хочет спрятаться твой внутренний взрослый. Явно нежно к тебе относится. И при этом — затыкается, стоит тебе захлопнуть обложку, и не лезет не в свое дело. 
В Швеции институт бабушек в нашем понимании, говорят, не существует, да и у нас в крупных городах он тоже постепенно если не сходит на нет, то по крайней мере сильно меняется. Так что книжка в роли бабушки — это выход. 
Наверное.

Надо сказать, что и мы, родители, стали с куда большим вниманием относиться не только к внешним, но и к внутренним детям. Давно уже не зазорно заботиться о внутреннем ребенке, радовать его по-всякому, наряжать и покупать ему книжки. Вы видели, сколько сейчас выходит книжек для внутренних детей? И новых, и классических, которые «та самая книжка!» в «том самом виде!». И ладно б только книжек. Ностальгия, стремление к прошлому — это чуть ли не основной мировой тренд.

Но возникает вопрос: а куда будут стремиться наши дети, когда дорастут до наших лет? Что случится с их внутренними детьми? Как они будут разговаривать со своими младенцами и с пожилыми нами?
Вот мой семнадцатилетний отрок давно (и почти справедливо) считает себя самым взрослым и разумным человеком в семье.
И да, для разговора со мной ему тоже никогда не требовался посредник. Надеюсь, и не потребуется.
Ещё материалы этого проекта
Первый подвиг Биньямина
Родительство — это неизбежная череда ошибок, за каждую из которых рано или поздно придется платить. И сколько бы ни было дано проб, это остается верным. Лиза Розовская, мать четырехлетней Рахель и трехмесячного Биньямина, сравнивает свое отношение к воспитанию каждого из детей.
06.05.2015
Здравствуйте, я ваш дядя!
Мне было за сорок, когда я вдруг поняла, что снова жду ребёнка. В четвёртый раз. Реакция родных и близких была неоднозначной. Это если мягко сказать. Как-то все оказались морально не готовы. Даже мы сами.
13.01.2011
Немужское воспитание
Мало что так фрустрирует родителей, как разговоры на тему воспитания «настоящего мужчины» или «настоящей женщины», особенно если родитель воспитывает детей один. О том, кто в доме альфа-самец и нужно ли пытаться быть идеальной матерью, размышляет Ксения Молдавская.
25.11.2014
Спокойствие, только спокойствие
Что делать, если ваш подросток несколько месяцев не встает с дивана (и вылетает из института!), как удержаться от лекций и советов и как поверить, что нервный срыв и депрессия больше не вернутся. Опыт одной семьи — в колонке Ксении Молдавской.
02.09.2015