Громоздкое наследие

Громоздкое наследие

Как быть, если ты внезапно оказался распорядителем творческого наследия.
7.10

наследние.jpeg
— Мама, возьми себя в руки, — ржет Малюточка. Я подхватываю свой гипсовый портрет, и мы входим в выставочный зал. Настало наше время выполнять семейный долг.

Когда новый человек приходит к нам в дом, он сначала шалеет, потом восхищается: «Надо же! Сколько картин! Сколько скульптур!» Я вежливо отвечаю: «Да, бабушка была скульптором, дедушка рисовал». Обыденно так отвечаю, но чтоб чувствовались скрытая гордость, глубокие корни и прочие радости тайного сноба.

На самом деле, жизнь со скульптурами — это отдельное испытание. Над моей девичьей кроватью висели посмертные маски Пушкина и Маяковского. Над супружеской постелью держала свечку гипсовая отливка фонтанной скульптуры «Девочка с чашкой» в человеческий рост; она же теперь держит провода и бусы, сидя над моим диваном самостоятельной женщины. В книжных шкафах нет места для книг, потому что там стоят гипсовые головы и гипсовые же фигуры разных животных и людей, по большей части незнакомых. Рядом с развешенными по стенам картинами глупо смотрятся плакаты, которыми любят украшать свой быт подростки, так что из комнат сыновей я картины убрала: там со стен смотрят далеки, Дарт Вейдер и виды Лучшего города Земли.

Картины и скульптуры —– это ответственность. На протяжении десятилетий после бабушкиной смерти мама только и делала, что отливала сохранившиеся работы в бронзе («переводила в материал» это называется) и пристраивала в музеи. Я бурчала. Требовала перевезти гипсы на дачу, освободить жизненное пространство.

«Я не могу, — всегда отвечала мама. — Я обещала своей маме. Вот будет оно все твоим — делай что хочешь, хоть выкидывай».

Хорошо, что «оно все» не стало моим в решительные двадцать или в тридцать, когда я очень поддавалась влиянию людей, которым моя семейная история не была близка.
А в сорок мне невероятно повезло: я познакомилась с Еленой Цезаревной Чуковской и имела возможность на протяжении нескольких лет слушать ее и понимать. Елена Цезаревна, наследница и публикатор архивов Корнея Ивановича и Лидии Корнеевны Чуковских, демонстрировала потрясающее отношение к своему наследству. Нынешние законы об авторском праве дают наследникам возможность распоряжаться интеллектуальной собственностью предков на протяжении семидесяти лет после смерти автора. Не все дети и внуки используют эти права честно. Сын одного поэта, писавшего на идиш, дважды отказывал желающим опубликовать стихи его отца с формулировкой «пусть все забудут эту сволочь!». Внук известного детского писателя и сын другого известного детского писателя не позволяли печатать книги, если в них не включалось собственное творчество потомков по мотивам ставших уже классическими произведений. Причем сын пошел дальше внука: теперь он представляется как автор персонажей, прославивших его отца.

Распорядитель наследства пары литературных вдов требовал за публикацию такие абсурдные заоблачные гонорары, что, кажется, его собственная смерть стала для издателей и исследователей праздником.

А тем временем Елена Цезаревна Чуковская скрупулезно разбирала архивы деда и матери и ежегодно выпускала по большому комментированному тому заметок, исследований, дневников, писем, черновиков. Она, уже тяжело больная, не позволяла себе уйти до тех пор, пока не подготовила к печати последний том. Для Елены Цезаревны главным было дать деду и матери «закончить мысль», не оставив повода для лжи и кривотолков, и, что особенно важно, не оставить Корнея Ивановича и Лидию Корнеевну заложниками стереотипов, которых в их отношении скопилось изрядно. Своей работой Елена Цезаревна продлевала жизнь своих родных. Для меня она стала образцом, идеалом наследника. И, что уж греха таить, переменила мое отношение к моему собственному наследству. Впервые я посмотрела на все эти скульптуры и картины не как на лишнее бремя, а как на возможность продолжить разговор с бабушкой, ушедшей, когда мне было тринадцать, и с дедушкой, которого я никогда не знала. А потом и с мамой, которая ушла очень не вовремя.
«Оно все» стало теперь моим. «Что будем с этим делать?» — спросили дети с подростковой надеждой. «Мы в ответе, за тех, кого» — вздохнула я и пошла звонить человеку, несколько лет назад предложившему маме сделать в симпатичном зале на Садовом кольце семейную выставку. Мама тогда заинтересовалась, но ей некогда было возиться. Она постоянно откладывала. Получилось — переложила на меня.

Мы назначили дату, довольно отдаленную дату, эфемерную. Но она становилась все реальнее. Вот выставка включена в годовой план. Вот уже пора начинать развешивать. Последние две недели я вожу из дома картины и скульптуры, пишу тексты и этикетки и думаю только о том, что выставка будет. Что дети, которым приходится таскать семейную историю вместе со мной, тоже видят, что в выставочном зале работы смотрятся совсем не так, как в квартире. Уходит быт, остается искусство, извините за пафос.

«Как долго, говоришь, она будет работать? — переспрашивает Старший. — Хочу однокурсников привести».

Приводи, Крошка, приводи. Это твоя история, которая станет однажды твоей ответственностью.
Ещё материалы этого проекта
Какая боль
Мой сын плохо бегает, неважно прыгает и, кажется, не аттестован по физкультуре за шестой класс. Со всем остальным у него тоже не очень (математика, физика, география, русский, литература, поведение, далее — везде). Ему 12, и он мечтает стать футболистом.
18.06.2014
Детская площадка
Я отбываю третий срок, я — ветеран в кубе. Год за годом, поколение за поколением детская площадка неизменна и время здесь — особенное. Люди выходят под вечер прогуляться по прямой, но детская площадка затягивает их, и бредут они в итоге по кругу, вдоль бортика песочницы, вечер за вечером, год за годом.
07.11.2012
Мамочка видит, чем ты занят
Неожиданный поворот: эпоха гиперопеки приводит не только к тому, что родители вьются над своими детьми до самой старости, но и к тому, что нынешние взрослые ищут, на кого бы спихнуть родительские функции, — а государство с удовольствием берет эту ношу на себя.
23.01.2015
Американские ябеды
С месяц назад мой десятилетний сын пришёл из школы грустный.
— Мама, я решил не дружить с одним мальчиком, — выпалил он с порога.
— Почему? — удивилась я.
— Он сказал, что все русские глупые.
07.02.2011