Ой ты, гой еси

Ой ты, гой еси

Стоит ли читать израильскому ребенку сказки про Василису Премудрую и Кащея Бессмертного?
14.08
Нашей трехлетней дочке, рожденной в Израиле, мы читаем книжки по-русски. Никакой идеологии в этом нет, просто нам так удобнее. Книги мы покупаем в России, но время от времени, беря в руки очередное красочное издание, задаемся вопросом: а стоит ли это читать нашему ребенку, не возникнет ли у нее когнитивного диссонанса?

Информацию о том, что мы читаем ребенку по-русски, многие знакомые восприняли как призыв «Раскопай своих подвалов и шкафов перетряси». И понесли нам книжки, оставшиеся от дедушек, бабушек и выросших детей. Среди этих книжек преобладала советская классика, а также русские народные сказки, нередко в совершенно неадаптированном виде. Мы ничего не имеем против народных сказок. Но, во-первых, их язык, мягко говоря, очень сильно отличается от современного русского. Где, к примеру, можно сегодня услышать такую фразу?

Долго ли, коротко ли — приезжает Стрелец-молодец на край света, где красное солнышко из синя моря восходит. Смотрит, а по синю морю плывет Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом попихается.

Хронотоп русской сказки — это патриархальная деревня или дореволюционный (и даже допетровский) городской быт: бояре, воеводы, терема, гусли и прочее. Понятно, что и для российского ребенка все это — предания старины глубокой. А для израильского?

Русскоязычная детская литература создавалась преимущественно в климатических поясах, где времен года, как у Чайковского и Вивальди, четыре. В Израиле же (за исключением Иерусалима и горных районов) время года, как в анекдоте про студента Института дружбы народов, одно: дождливое лето и лето без дождей. Поэтому почти любые описания природы, встречающиеся в книжках, решительно не соответствуют тому, что ребенок видит в окне. Апрель, к примеру, в Израиле — время первых хамсинов, а у Маршака мы читаем:

Апрель, апрель!
На дворе звенит капель.
По полям бегут ручьи,
На дорогах лужи.
Скоро выйдут муравьи
После зимней стужи.


.Еще о временах года. Значительная часть детской русскоязычной литературы посвящена зимним удовольствиям — лыжи, коньки, снеговики, снежки. То есть совершенно сказочным для большинства израильских детей вещам. В прошлом году нам повезло — в Иерусалиме на пару дней выпал снег. Так что наследница хотя бы успела воплотить в жизнь любимое стихотворение Барто: «Мы не ели, мы не пили — бабу снежную лепили…» Но будет ли снег в ближайшие зимы, одному Богу известно.

В отличие от многих соплеменников, у нас нет аллергии на христианскую символику. Со временем мы обязательно познакомим ребенка с основными сюжетами религии Иисуса (для того, чтобы понимала, что увидит в музеях). Но ключевое слово здесь — со временем.

Пока же мы специально религиозным воспитанием не занимаемся. Элементы традиции, которые дочь видит дома и даже в синагоге (субботние свечи, маца в Песах, молящийся папа), для нее элементы быта, а не мировоззрения. Поэтому рассказывать ей сейчас про христианские праздники и догматы было бы странно.

К счастью, в литературе для ее возраста христианство чаще всего присутствует в облике Рождества, которое легким движением руки заменяется Новым годом. Этот праздник ребенок хорошо знает, новогодние елки сегодня в Израиле не редкость.

Пока девица с одинаковым удовольствием слушает и про бояр в теремах, и про лето, когда «сенокос идет в июле, где-то гром ворчит порой». Однако, выбирая книжки, мы пытаемся нейтрализовать эти «раздражители». Получается, разумеется, не всегда.

Ещё материалы этого проекта
Глупое счастье
Сначала они не улыбаются. Потом не переворачиваются. Никак не хотят садиться, отращивать зубы, ползти и, в конце концов, идти. На самом деле, конечно, они всё это могли бы: три невролога, два педиатра, пять или восемь исследований подтверждают, что они достаточно развиты. Просто они издеваются.
22.10.2010
Ночь нежна
Первому ребенку почти никогда не достается уверенной в себе, спокойной матери. Второму — только если первый на время уезжает к родственникам. Лиза Розовская, мать четырехлетней Рахель и пятимесячного Биньямина, рассказывает о тех сторонах родительства, о которых принято молчать.
26.05.2015
Запах умиротворения
Чем пахнет дом, когда в семье все спокойно? Чаще всего выпечкой (хотя бывает, что и супом, духами, красками, чистыми полами, стейком или канифолью). Роль запаха бисквита в жизни нескольких поколений исследует Ксения Молдавская.
10.08.2015
Громоздкое наследие
Картины маслом, гипсовые головы и фонтанная скульптура: как быть, если ты внезапно оказался распорядителем не просто наследства, а творческого наследия, и как показать детям, что когда-нибудь их семейная история станет их ответственностью — и этого не нужно бояться.
07.10.2015