Покаяние

Покаяние

Заметки безумного родителя «Ни стыда, ни совести!» – сказала воспитательница. «Вся в папу…» – подумала я.
24.07

Отпуск – это хорошо. И не только потому, что можно поменьше работать. Главное – не быть круглосуточной мамой. Можно позволить себе такое редкое удовольствие: приехать к родителям, на прекрасную старую дачу у Волги, и снова почувствовать себя девочкой. Дочкой!

Я оставила свою уже почти (по моему мнению) совсем (как она считает) взрослую дочь дома, на хозяйстве – кормить себя и кошку. Пока обе живы – с одной только что говорила по телефону, другая мяукала в трубку где-то рядом.

А я сижу на берегу и пишу эти заметки под гудение моторок и крики речных чаек. Ничего так, очень похожи на морских.

Это я не просто так, похвастаться. Вчера перебирала старые фотографии, которые папа подготовил для сканирования. Всё вперемешку – трехлетняя я, десятилетняя дочь, моя свадьба, первый день рождения в Макдональдсе (не мой), молодая блондинистая мама, совсем юный и очень худенький папа…

И «выпускная» фотография из детского сада: дочь в новом бархатном платье цвета морской волны с богатым белым воротником. Довольная такая, и с виду скромная, покладистая девочка.

На обороте – неожиданно – огромными печатными буквами: «ПРОСЦИЦИ ВОСПИЦАЦЕЛЬНИЦИ! И НЯНЬ ПРОСЦИ ДАША».

Да, горе-родители не научили писать букву «т» до школы – бог с ней. Но, боже мой, за что просила прощения у воспитательниц и нянь моя шестилетняя дочь?! В чем была её ТАКАЯ БОЛЬШАЯ вина?

Звоню, с пристрастием допрашиваю. Да не помню я, говорит. Может, за то, что сломала мальчику палец?
А, точно, было дело, сломала. Не со зла – играли, устроили кучу-малу, детка моя пнула куда-то кого-то в экстазе, попала по пальцу. Меня вызывали в садик, Дашу показательно стыдили, на мамашу косились тоже – не воспитала дочь.

Агрессорша всплакнула, но было видно, что чисто для проформы.

«Ни стыда, ни совести!» – сказала воспитательница. «Вся в папу…» – подумала я.

Оказывается, тогда и стыд, и совесть ещё были.

Вот во втором классе, стукнув старшеклассника по голове мешком со сменкой, угрызений она уже не испытывала: «Он сам полез!» У парня закружилась голова, его отпустили с уроков. Сотрясения, к счастью, не было. Меня снова вызывали и стыдили.

Не страдала моя девочка от чувства вины и тогда, когда на уроке иврита в еврейской школе слепила из оранжевого пластилина небольшой мужской половой орган. Это уже в седьмом классе. (Ага, именно «уже»: 13 лет – самое время для эротической скульптуры.)

Меня вызывали на психолого-педагогическую комиссию. Спрашивали, где ребёнок в таком возрасте мог видеть оригинал. Видимо, получилось похоже. Улику мне, увы, не предъявили – уничтожили в спешке до моего прихода.

Много было случаев, когда я сама её с упоением стыдила – всех не припомнишь. Я уж молчу про бабушку с дедушкой. В последнее время на моё машинально-беспомощное «как тебе не стыдно?» отвечает: «никак¸ мам».

Слушайте, но какое же счастье, что моему ребёнку не придётся лет в 30 тратить деньги на психоаналитиков! (А если и придётся, то по другим причинам.) Какое счастье, что мы всё-таки не сумели внушить ей, что она кругом виновата.

Попробую считать это своим родительским достижением.

Другое дело – ответственность. Эта штука моей без пяти минут шестнадцатилетней дочери тоже не очень-то знакома. Но над этим мы работаем.

Только что позвонила похвастаться: «Мам, представляешь, я сама заправила одеяло в пододеяльник!»
С ума сойти!
Ещё материалы этого проекта
Громоздкое наследие
Картины маслом, гипсовые головы и фонтанная скульптура: как быть, если ты внезапно оказался распорядителем не просто наследства, а творческого наследия, и как показать детям, что когда-нибудь их семейная история станет их ответственностью — и этого не нужно бояться.
07.10.2015
Мать голкипера: мысли не о футболе
Более неспортивного человека, чем я, найти трудно. Я не умею плавать, не умею кататься на велосипеде и роликах, равно как и на лыжах и коньках. Я никогда не бегаю по улицам и паркам в облегающих шортах и топах, не хожу в походы, не медитирую в позе лотоса. Но у меня есть сын, и он совсем другое дело.
21.11.2011
Волк, коза и капуста
Всякому ребенку рано или поздно приходится пережить потерю близких, и нет такого возраста, в котором это происходило бы безболезненно. Как меняется структура семьи, когда умирают старшие, как переживают мальчики-подростки и что такое на самом деле «смена поколений» — в колонке Ксении Молдавской.
29.04.2015
Мама-такси
Работающая на двух работах одинокая мать напоминает кентавра — нижняя часть её тела намертво срослась с машиной. Машина — кокон, раковина, убежище от мира. В ней чувствуешь себя неуязвимым и защищённым, здесь ты на своей территории, пусть даже твоя территория — дряхлый «ниссан» времён холодной войны. В нём нет музыки, потому что магнитола кассетная и вообще непонятно, как она работает. Впрочем, медам и месье, мы сами себе музыка.
18.06.2010