Сладкий, не гадкий

Сладкий, не гадкий

В Израиле вашего ребенка непременно будут кормить, хвалить, баловать, одаривать и оберегать: смиритесь, это неизбежно.
18.05
Теги материала: израиль
Когда мы в первый раз собирались в Израиль, все было сложно – приглашение, поход в посольство, обязательное личное присутствие, живая очередь на вход, суровые охранники, рамка, с собой можно проносить только документы и ручку, все. А Данечке полтора года, он в коляске бубнит и негодует.
Когда подошла наша очередь, охранник-израильтянин сообщил, что коляску придется «просветить», там рядом с рамкой стояла специальная машина.
— А давайте вместе с ребенком, — сказала я.

В нервные моменты я всегда очень неудачно шучу.
— Может, мы заодно узнаем, куда исчезли наши чайные ложечки.
Охранник помрачнел и надвинулся на нас, как туча: 
— Ребенок проглотил ложку и вы не отвезли его к врачу?
— Да не глотал он ничего, — быстро сказала я.—– Честное слово.
— А почему вы хотите «просветить» ребенка, вы знаете, что это опасно?
— Я не хочу, я пошутила, — из полуобморока пролепетала я.
— Дети — это вам не шутка, — строго сообщил охранник. — Дети — это очень серьезно.
Нас, конечно, пропустили. Но все три часа в очереди я затылком ощущала неодобрительный взгляд охранника. Данечке, кстати, он вручил леденец. А ложечки так и не нашлись.

сладкий.jpeg

В Израиле детей любят неистово. Любых. Своих и посторонних. Всегда и везде.
Когда мы в первый раз пошли к морю с Данечкой — огромные красные щеки, насупленные брови, страдание в глазах и совершенное неприятие этого жаркого солнечного мира, — к нам бросилась женщина с криком «Мотэк, мотэк!»*.
— Что это она? — тревожно спросила я мужа Костика.
Костик не отвечал, потому что женщина, подхватив нашего мальчика на руки, уже целовала его в диатезные щеки, мальчик благосклонно кивал, а мы стояли вокруг растерянные.
— Кажется, он ей понравился, — неуверенно сказал Костик.

И так потом было каждый день. Данечку брали на руки, им восхищались, ему дарили еду и всякие приятные мелочи — например, однажды на пляже, увидев, как Данечка копает песок руками (лопатку съело море), одна дама подарила ему большую и красивую столовую ложку с вензелями. Где она ее взяла и зачем несла с собой — неизвестно.
В кафе официанты приносили Данечке комплимент — какой-нибудь сложносочиненный десерт. Данечка рыдал, потому что не ел незнакомое и сложное. Официанты пугались и тоже чуть не рыдали, приносили другой десерт. Данечка рыдал еще сильнее. Костик ел десерты.

Сначала мне с непривычки все время было неловко — за себя и за капризного мальчика.

Это странное раздвоение личности начинающего родителя: с одной стороны ты уверен, что твоя деточка — лучший цветок на земле, с другой — понимаешь, что цветок исключительно твой, и никто не обязан им восхищаться.

Особенно когда он, например, решает в магазине, что стащить с вешалки кружевные трусы, надеть их на голову и ускакать от тебя — это смешно. Ты бежишь за ним, с багровыми ушами и вспотевшим носом, а продавщица останавливает тебя и говорит — да пусть уже мальчик поиграет, что ты колотишься.
И я успокоилась. Когда Данечку кормили с рук незнакомые люди, я уже не мчалась к нему с заломленными бровями. Я разрешила ему самому залезать на горку, — я, тревожнейшая из тревожных, готовая сама лезть в эту горячую трубу и позорно в ней застревать попой, — когда увидела на площадке в Леуми одного израильского папу, который два часа стоял у горки и страховал всех детей подряд, а не только свою двухлетнюю козявочку. Я даже разрешила себе читать книжку, пока Данечка дружил и воевал с другими детьми, и не пыталась на каждый его возмущенный рев вроде «Ааа, это моя песочница» бежать и немедленно спасать.

Теперь я думаю, что эти месяцы в Израиле научили меня большему, чем все педагогические статьи и советы.
Недавно мы улетали ночью «Эль-Алем» из Домодедово. Кто летал, знает, что перед самой посадкой всех пассажиров еще раз проверяют и загоняют в такой небольшой стеклянный кубик. Там душно, шумно и все сиденья обычно заняты. В самолет нас не пускали минут сорок. Данечка бледнел и сдувался, как воздушный шарик, но мужественно стоял и держал меня за руку, чтобы я не сбежала, терзаемая дурными предчувствиями.
Когда нас запустили в самолет, мальчик был совсем плох. Мы прошли на свои места в самом хвосте и уже садились, но тут к нам протиснулся стюард, сказал мне строго «Don’t worry, this boy will soon return back!»(2) и увел мальчика с собой. Запаниковать я не успела. Этот мальчик действительно скоро вернулся — с вытаращенными глазами. В руках у мальчика была маленькая модель Боинга. И яблоко.
— Куда тебя водили? — спросила я.
— В кабину пилотов, — гордо сказал Данечка.
— Не может быть. Туда никого не пускают. Это же «Эль-Аль», тут правила безопасности с ума сойти какие и вообще нельзя!
— Ты просто завидуешь, — ответил Данечка. — А капитан мне руку пожал.

Как сказала мне на пляже одна бабушка, выпасавшая громкую стаю внуков (один хотел мороженое, другой купаться, а третий целенаправленно уползал в сторону Яффо): «Детям можно все и еще немножко больше. Знаешь, почему? Потому что "нельзя" — это уже про нас. А про них — только "можно"».

* Ласковое обращение в иврите; дословно «сладкий».
Ещё материалы этого проекта
Младенец как модный аксессуар
Даже если вы случайно не купите чего-нибудь необходимого или, наоборот, совсем ненужного для вашего будущего малыша, не беспокойтесь, вам это обязательно подарят.
05.03.2013
Шалом, кита «алеф»!
Учительница дала мне список школьных принадлежностей, которые следовало купить. Над расшифровкой этого списка мы с женой (и словарем Баруха Подольского) бились целый вечер. Два самых сложных ребуса так и остались неразгаданными: «треугольные карандаши» и «умные тетради».
31.08.2012
Детский ад
Маленькие дети — это, конечно, радость и гордость, а также бесконечный источник смешных и милых историй. Так о детях принято говорить и думать, но в реальности воспитание не состоит сплошь из розовых замков, единорогов, мудрых бесед и нежных объятий. О другой стороне родительства — в колонке Лизы Розовской, матери четырехлетней Рахель и двухмесячного Биньямина.
17.03.2015
Здравствуйте, я ваш дядя!
Мне было за сорок, когда я вдруг поняла, что снова жду ребёнка. В четвёртый раз. Реакция родных и близких была неоднозначной. Это если мягко сказать. Как-то все оказались морально не готовы. Даже мы сами.
13.01.2011